Юбилейный Архиерейский Собор 2000 г. положил начало общецерковной позиции и анализу современных медицинских технологий в рамках выработанной социальной доктрины и в свете православной вероучительной истины. Собор изучил наиболее острые проблемы современной медицинской этики, такие как: эвтаназия, лечение недуга бесплодия, прерывание беременности, клонирование человека и его тканей и другие и дал им соответствующую оценку.
Вместе с тем, целый спектр проблем оказался неохваченным и по ряду вопросов общецерковное мнение РПЦ не высказано, а имеются только частные богословские мнения.
Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) в своей работе «Наука и религия» говорил: «Наука включает достигнутые знания, то есть еще не все, а только те, которые достигнуты. Научная деятельность движется, она есть процесс «созидания истины путем опыта и умозрения». Этот процесс в науке есть нечто динамическое, становящееся: оно проходит через вопросы, искания, сомнения, предположения, которые потом могут оказаться и ложными» [24].
В свете слов святителя Луки настоящий доклад посвящен дальнейшему решению проблем современной медицины, выражает соборное мнение Общества православных врачей Санкт-Петербурга, частное мнение автора и призван послужить материалом для последующего анализа и разработки вопросов православной биомедицинской этики.
1. В материалах архиерейского собора РПЦ 2000 г. о проблеме аборта говорится следующее: «С древнейших времен Церковь рассматривает намеренное прерывание беременности (аборт) как тяжкий грех. Канонические правила приравнивают аборт к убийству. В основе такой оценки лежит убежденность в том, что зарождение человеческого существа является даром Божиим, поэтому с момента зачатия всякое посягательство на жизнь будущей человеческой личности преступно. Врач должен проявлять максимальную ответственность за постановку диагноза, могущего подтолкнуть женщину к прерыванию беременности; при этом верующий медик должен тщательно сопоставлять медицинские показания и веления христианской совести» [10].
Современные требования к благополучному родоразрешению определяются целым рядом медицинских условий. В связи с этим хочется заметить, что часть из них имеет относительный характер, а часть абсолютный. Врач любой хирургической специальности знает, что как бы ни были совершенны методы диагностики и прогнозирования заболевания они имеют определенную степень вероятности. Стопроцентной вероятности никогда не бывает.
В связи с тем, что каждый случай связан с принятием решения о прекращении жизни развивающегося младенца или несет угрозу жизни матери, принятие шаблонных решений потенциально несет трагический характер.
Разберем конкретные клинические примеры.
Пациентка А., 23 года, мать одного ребенка обратилась за советом к священнослужителю, специализирующемуся по вопросам биомедицинской этики. При компьютерной томографии головного мозга у пациентки была обнаружена опухоль гипофиза в районе турецкого седла. Опухоль оказалась гормональнозависимой, прогрессирующей по росту и значительно увеличилась за последнее время. В женской консультации, где пациентка состояла на учете по поводу второй беременности, было предложено прерывание беременности с целью предотвращения развития опухоли. Расположение опухоли локализовалось на зрительном перекрестке, что на последних месяцах беременности могло привести к слепоте в результате давления опухоли на проводящие пути зрительного нерва. Во время первой беременности, начиная с 6 месяца, у пациентки имелись явления нижней параплегии. Совместно со священником было принято решение не прерывать беременность, обратиться за консультацией к нейрохирургу нейрохирургического центра больницы № 2 Санкт-Петербурга. Нейрохирург согласился принять пациентку на динамическое наблюдение с возможным оперативным вмешательством на гипофизе в случае прогрессирования слепоты. Больная совершила рекомендуемые церковные таинства, благополучно выносила и родила ребенка. В последнем триместре беременности опухоль редуцировалась самостоятельно. Никаких хирургических вмешательств не потребовалось.
Пациентка С., 38 лет, мать двоих детей вступила в повторный брак и забеременела. По причине распространенных фиброматозных узлов на матке сложилась ситуация для выкидыша. Была госпитализирована на сохранение в одну из акушерских клиник Санкт-Петербурга. В клинике было предложено прерывание беременности с одномоментным удалением матки. Подобное решение разрушало семью и влекло нарушение заповеди Божией. После беседы со священником решила не прерывать беременность. Больная была принята на дальнейшее наблюдение и сохранение в институт им. Отто и СПб ГМУ им. И.П. Павлова. Беременность, несмотря на отрицательные медицинские прогнозы, протекала благоприятно. В апреле 2004 года пациентка родила здорового ребенка.
Все вышеприведенное говорит о том, что в сложных клинических ситуациях вопрос о прерывании беременности должен решаться коллегиально (консилиумом). Причем врачам следует искать все возможные пути сохранения жизни ребенку, а не путь скорейшего разрешения проблемы. При коллегиальном обсуждении ситуаций у пациенток православного вероисповедования следует привлекать для правильного биоэтического решения православных священнослужителей, ориентирующихся в решении данных вопросов.
Есть ситуации, когда аборт можно считать допустимым. Суть этих ситуаций заключается в перспективной нежизнеспособности плода. Социальной доктриной РПЦ этот вопрос не рассматривался. Смерть плода есть само по себе плохое действие, но рассмотрим, например, следующий казус. У женщины на третьем месяце беременности обнаруживают рак матки. Если пытаться спасти жизнь женщины, матку следует удалить немедленно. Но, если удалять матку, тогда будет потеряна жизнь не-родившегося ребенка. Следует ли делать операцию? В католичестве он разрешен в виде исключения доктриной «двойного эффекта». Аборт допустим в случаях эктопической беременности (при которой эмбрион растет в маточной трубе) и утробном раке (в котором матка и плод должны быть удалены вместе). «Согласно доктрине «двойного эффекта», действие, которое будет приводить к плохому и хорошему результатам, является морально допустимым при наличии четырех условий:
- само действие должно быть в моральном отношении хорошим;
- вред, который мы принимаем во внимание не должен быть средством, которым достигается хороший результат;
- мотивом должно быть достижение только хорошего результата. То есть вредное последствие не может быть умышленным, но только возможным и терпимым;
- должна иметься соразмерная причина, чтобы осуществить действие, несмотря на последствия, которые несет сам поступок.
Этот принцип стал методом проверки легитимности риска, получил широкое медицинское признание, как средство оценки моральной приемлемости риска или вреда, хотя первоначально использовалась только в традиции римско-католической теологии [8].
«В «Хартии работников здравоохранения» утверждается: «Когда аборт происходит как предвиденное, но не поставленное в качество цели и нежелаемое, но просто как допускаемое следствие неизбежного терапевтического акта ради здоровья матери, это является нравственно законным. Этот аборт является косвенным последствием акта, самого по себе не вызывающего аборт [22].
Использование доктрины «двойного эффекта» при решении сложных биоэтических вопросов можно было бы считать приемлемым так же и в православной традиции.
2. Религиозно-нравственная оценка проблемы контрацепции. В отношении этой проблемы в материалах Собора по вопросу стерилизации женщин ничего не говорится. В Федеральном законе «Об охране здоровья граждан» (ст. 37) читаем следующее: «Медицинская стерилизация как специальное вмешательство с целью лишения человека способности к воспроизводству потомства или как метод контрацепции может быть проведена только по письменному заявлению гражданина не моложе 35 лет или имеющего не менее двух детей, а при наличии медицинских показаний и согласия гражданина – независимо от возраста и наличия детей» [9].